Колмогоров Андрей Николаевич А. Н. Колмогоров - эпиграф
  эпиграф книги ученики о сайте  
  биография энциклопедии конференции написать письмо  
  фотографии периодика ссылки наш баннер  
      на тему... интернет-партнеры  

Беседа с Андреем Николаевичем Колмогоровым

Сосинский А.

("Квант" №4, 1983 г.)

25 апреля исполняется 80 лет академику Андрею Николаевичу Колмогорову, одному из основателей журнала "Квант" и бессменному первому заместителю главного редактора.

Жизнь А. Н. Колмогорова неразрывно связана с московским университетом, студентом которого он стал в 1920 году и где затем был профессором и деканом; ныне Андрей Николаевич возглавляет кафедру математической логики и отделение математики механико-математического факультета.

По всеобщему признанию А. Н. Колмогоров - один из ведущих математиков современности. Работы Андрея Николаевича относятся к самым различным отраслям математики и ее приложений, начиная от абстрактнейших разделов и кончая такими прикладными областями, как гидродинамика и теория управления. Во время Великой Отечественной войны А. Н. Колмогоров внес большой вклад в теорию расчета артиллерийских стрельб. Однако наибольшую известность ему принесли работы по теории вероятностей - Андрей Николаевич поставил эту науку на прочный аксиоматический фундамент и значительно обогатил многие из ее разделов (предельные теоремы, марковские процессы, сложности числовых последовательностей).

А. Н. Колмогоров - не только выдающийся математик, но и прекрасный педагог, воспитавший многих талантливых ученых. Среди его учеников - академики А. И. Мальцев, С. М. Никольский и Ю. В. Прохоров, член-корреспондент АН СССР И. М. Гельфанд, а из математиков более молодого поколения - доктора физико-математических наук В. И. Арнольд, Я. Г. Синай и безвременно умерший В. М. Алексеев.

Педагогический талант А. Н. Колмогорова проявился не только в воспитании математиков-исследователей: Андрей Николаевич много преподавал в обычной средней школе, основал школу-интернат при МГУ и 15 лет преподавал в ней; в шестидесятых годах Андрей Николаевич возглавил Комиссию по реформе математического образования и написал ряд школьных учебников.

Редакционный совет, редакционная коллегия и редакция журнала "Квант" поздравляют Андрея Николаевича с днем рождения и желают ему доброго здоровья и новых успехов в педагогической деятельности и в науке.


Мы находимся в старом деревянном доме в деревне Комаровка под Москвой, где Андрей Николаевич обычно проводит конец недели. Светлая, скромно обставленная комната. В одном из углов старый, но качественный проигрыватель со специальными полками для пластинок. Стены заставлены стеллажами с книгами. В середине комнаты большой стол с множеством книг, оттисков статей, рукописей, художественных альбомов. Андрей Николаевич сидит у окна за небольшим письменным столом. Рядом с пишущей машинкой и аккуратно сложенными исписанными листами бумаги стоит магнитофон, на который записывается наша беседа. Стенограмму этой беседы мы и предлагаем вашему вниманию.

- Андрей Николаевич, часто приходится слышать о возрастающей специализации науки. В то же время известно, что вы занимались такими далекими друг от друга областями математики, как теория вероятностей и алгебраическая топология, математическая логика и теория динамических систем. В чем, повашему, будущее науки в универсальности или специализации?

- Математика велика. Один человек не в состоянии изучить все ее разветвления. В этом смысле специализация неизбежна. Но в то же время математика единая наука. Все новые и новые связи возникают между ее разделами, иногда самым непредвиденным образом. Одни разделы служат инструментами для других разделов. Поэтому замыкание математиков в слишком узких пределах, должно быть, гибельно для нашей науки. Положение облегчается тем, что работа в области математики, в принципе, коллективна. Должно быть некоторое количество математиков, которые понимают взаимные связи между самыми различными областями математики. С другой стороны, можно работать с большим успехом и в какой-нибудь совсем узкой ветви математики. Но в этом случае надо еще, хотя бы в общих чертах, понимать связи между своей специальной областью исследования с областями смежными, понимать, что, по существу, научная работа в математике коллективная работа.

- Что вы можете сказать о соотношении и связях прикладной и чистой математики?

- Прежде всего, нужно заметить, что само различие между прикладной и чистой математикой чрезвычайно условно. Вопросы, которые, казалось бы, принадлежат к чистой математике и не имеют применений, очень часто совершенно неожиданно оказываются важными для разных приложений. С другой стороны, занимаясь прикладной математикой, ученый почти неизбежно наталкивается на смежные вопросы, решающиеся теми же методами, привлекающие его своей логической красотой, но, собственно говоря, непосредственных приложений уже не получающие. Вероятно, в практической работе математика нужно проявлять должную широту. Несомненно, что математики должны, это их долг, заниматься всеми теми вопросами, которые настоятельно навязываются вопросами практики. Если смежные вопросы, пусть сразу применений не имеющие, являются привлекательными хотя бы в силу красоты и естественности возникающих задач, ими, конечно, тоже нужно заниматься.

- Норберт Винер пишет в своей автобиографической книге, что перестал заниматься функциональным анализом, когда почувствовал, что "Колмогоров наступает мне на пятки". А как вы относитесь к конкуренции в математике?

- Заявление Винера мне не совсем понятно. В функциональном анализе я сделал немного. Самая интересная моя работа по функциональному анализу называется "Спираль Винера и некоторые другие интересные кривые в гильбертовом пространстве".

Что касается конкуренции, то конкуренция может быть дружеской, тогда она мало отличается от сотрудничества. Тесное содружество, когда два математика одновременно и параллельно думают над одной и той же проблемой, порой бывает очень продуктивным. Но при этом иногда бывает и так, что участие одного из сотрудников практически оказывается излишним, и тогда ему разумно без обиды отойти в сторону.

- Всегда ли математика была вашим основным увлечением? Когда вы окончательно выбрали математику как профессию?

- Нет, как это часто бывает, пути моего развития были более извилистыми. С раннего детства было известно, что я умею хорошо считать и что меня интересуют математические задачи арифметического характера; я сравнительно рано познакомился и с началами алгебры. Но все это относится к очень раннему возрасту. Несколько позднее, в средних классах школы, победили уже совсем другие увлечения в частности, историей. Возврат к математике произошел в самых последних классах средней школы. Когда я кончил среднюю школу, то долго колебался в выборе дальнейшего пути. В первые студенческие годы, кроме математики, я занимался самым серьезным образом в семинаре по древнерусской истории профессора С.В.Бахрушина. Не бросал мысль о технической карьере, почему-то меня увлекала металлургия, и, параллельно с университетом, я поступил на металлургическое отделение Химико-технологического института им. Менделеева и некоторое время там проучился. Окончательный выбор математики как профессии, собственно говоря, произошел, когда я начал получать первые самостоятельные научные результаты, то есть лет с восемнадцати-девятнадцати.

- Когда обычно проявляются способности к математике? Всегда ли, как у вас, в раннем возрасте?

- Я довольно много преподавал в средней школе. У меня сложилось такое впечатление, что интерес к математике в средних классах, в возрасте двенадцатитринадцати лет, часто оказывается временным и совсем проходит к старшим классам. Особенно часто это бывает у девочек. С теми школьниками, которые увлечены математикой в возрасте 1315 лет, помоему, стоит работать. При умелом культивировании их способности постепенно развиваются и, как правило, уже не теряются. Бывает, конечно, и очень много исключений. Разумеется, серьезный интерес к математике может проявиться и позже.

- Какие математики старшего поколения оказали на вас наибольшее влияние?

- В студенческие годы я был учеником Николая Николаевича Лузина. Кроме него большое влияние оказали на меня Вячеслав Васильевич Степанов, Александр Яковлевич Хинчин, Павел Сергеевич Александров и другие математики их поколения.

- Что вам хотелось бы сказать о своих учениках и кого из них вы хотели бы упомянуть?

- Мне повезло на талантливых учеников. Многие из них, начав работу вместе со мной в какой-нибудь области, потом переходили на новую тематику и уже совершенно независимо от меня получали замечательные результаты. Выделить из них наиболее заслуживающих упоминания было бы трудно. Скажу только в виде шутки, что в настоящее время один из моих учеников управляет земной атмосферой, а другой океанами.1

- Андрей Николаевич, каков ваш режим дня?

- Естественно, в течение моей достаточно длинной жизни режим дня в разные ее периоды был различным. Опишу, пожалуй, только тот режим дня, который мы с Павлом Сергеевичем Александровым установили для себя на те 34 дня в неделю, которые мы проводили за городом, под Москвой, в деревне Комаровка.

День начинался в 7 часов утра. Первый час был посвящен гимнастике, пробежке. В 8 часов мы завтракали и принимались за работу за столом с пишущей машинкой или без нее. В час или два часа дня был полдник, состоявший из молока или кефира с хлебом. После полдника мы еще немного работали, а потом отправлялись на большую прогулку пешком или зимой на лыжах, до 4 часов дня. Потом на полчаса мы укладывались спать. В 5 часов был обед. После обеда мы иногда еще занимались работой, обычно второстепенной: переписывание или тому подобное. Вечер посвящался чтению, музыке, приему гостей. Перед сном мы любили делать небольшую прогулку. Укладывались спать около 10 часов.

Но, конечно, когда работаешь и начинает получаться решение какой-либо важной проблемы, все отступает на задний план, никакого распорядка дня уже не бывает.

- Вы, как и многие математики, любите серьезную музыку. Расскажите, почему.

- Ваше замечание о многих математиках, увлекающихся серьезной музыкой, мне кажется правильным. Если прийти в концертный зал, особенно в Малый зал Московской консерватории, то вы там увидите непропорционально много математиков. По-видимому, между математическим творчеством и настоящим интересом к музыке имеются какие-то глубокие связи. Но выяснить и объяснить эти связи мне представляется довольно трудным. Замечу, впрочем, что мой друг Павел Сергеевич Александров рассказывал, что у него каждое направление математической мысли, тема для творческих размышлений связывались с тем или иным конкретным музыкальным произведением.

Среди любимых композиторов назову, в первую очередь, Моцарта, Шумана, ну и, конечно, величайших музыкантов Баха, Бетховена.

- Лингвисты и литературоведы обратили внимание на ваши публикации по стиховедению. Что вы можете сказать об этом менее обычном сочетании: математика и поэзия?

- Мне хотелось бы разделить этот вопрос на два, так как мое увлечение поэзией имеет такой же непроизвольный, стихийный характер, как и у людей, не занимающихся теоретическим исследованием стиха. Любимые мои поэты это Тютчев, Пушкин, Блок. Что же касается моих научных работ по метрике и ритмике русского стиха, то они действительно обратили на себя внимание специалистов-литературоведов, но все-таки это довольно специальная область исследования, интересоваться которой совершенно не обязательно всякому.

- Занимаетесь ли вы спортом? Каким?

- Состязательным спортом я никогда не занимался. Если не ошибаюсь, я только три раза в жизни участвовал в гонке на 10 км на лыжах.

Но я всегда очень любил большие прогулки пешком и на лыжах, совершал длинные путешествия на байдарке или на лодке. Очень люблю плавание, походы в горы. Во всех этих занятиях я ценю не только их пользу для здоровья, но и ту радость общения с природой, которую они приносят.

Всегда любил купание в морском прибое. В солнечные мартовские дни люблю делать большие лыжные пробеги в одних шортах. Во время таких мартовских лыжных пробегов люблю выкупаться посреди сияющих на солнце сугробов в только что вскрывшейся ото льда речке. Впрочем, я не советую обязательно подражать мне во всем этом можно просто записаться в какую-нибудь привлекающую вас спортивную секцию.

- Андрей Николаевич, что бы вы хотели пожелать нашим читателям?

- Конечно, в первую очередь, я желаю нашим читателям внести тот или иной вклад в науку, большой или хотя бы маленький. Замечу, впрочем, что в случае если бы все наши читатели принялись писать самостоятельные научные работы, то научные журналы не выдержали бы такого натиска. Поэтому я выскажу и более скромное пожелание чтобы школьное увлечение математикой пригодилось вам и в дальнейшей жизни. В "Кванте" мы как раз стараемся вам показать (может быть, и недостаточно), как разнообразны приложения математической науки.

Беседу записал А. Б. Сосинский


1 Речь идет об академике А. М. Обухове, директоре Института физики атмосферы АН СССР, и об академике А. С. Монине, директоре Института океанологии АН СССР. (Прим. ред.)

Источник: МЦНМО / Научно-популярный журнал "Квант"



для учреждений ремонт sony ericsson не долгий бензогенераторы